Это слова Раневской, главной героини последней и, наверное, лучшей пьесы Чехова.
В них заключена концепция спектакля.
Ведь сад для нее не просто имущество, которое продается, а место утраченного счастья, точка главной травмы…
Раневская возвращается в имение, где шесть лет назад утонул ее сын.
Ее образ расколот надвое.
Публичная маска, помогающая скрывать боль, — легкомысленная, праздная сибаритка, живущая в долг.
И другое, подлинное, трагическое лицо — рефлексирующее и отчаянно ищущее связи с утраченным смыслом бытия.
По сути, Раневская приезжает не спасать свой вишневый сад, а попытаться спастись самой.
Либо она отпустит свое прошлое и чувство вины, либо просто умрет.
Спектакль существует в двух параллельных пространствах, в двух реальностях.
Первая — бытовая, полная шумного юмора, музыки и гротеска, где разворачиваются основные события, где царят блестящий текст Чехова и всем известный сюжет.
Вторая — пространство видений Раневской, где появляются призраки прошлого: ее мама и ее сын.
В какой-то момент эти реальности переплетаются так тесно, что уже не понять, где кончается сон и начинается явь…
