Началась и закончилась космическая война, миром правят еноты и ожившие креветки пленный робот несёт тебя на руках, кто-то на Луне молится за тебя, президент Бучкин — модифицированное растение.
Жизнь грустна и прекрасна.
Прошлого и будущего нет.
Смерти нет.
Поэт Фёдор Сваровский живёт в нескольких вселенных одновременно.
Одна совсем как наша, знакомая до мелочей, вторая похожа скорее на фантастический сериал, третья имеет все признаки сна, в четвёртой вы забываете обо всех предыдущих.
Но самый удивительный фокус в том, что переходы между ними совершаются так естественно, что их перестаешь замечать.
И в этом — какое-то тайное знание Сваровского об истинном устройстве сегодняшней многослойной реальности, в которой запросто уживаются роботы и люди, говорящие звери и городские сумасшедшие, Лем со Стругацкими и «Терминатор» со «Звёздными войнами».
А пока у человека есть память, мечта и надежда, он сам настоящая машина времени.
Женя Беркович нашла к его гротескно-фантастическому измерению точную и простую театральную интонацию.
Где щемящая лирика и наивная почти детская игра, срываются вдруг в космическую глубину.
И в этом падении-полете мы увидим самые странные вещи на свете: как делают предложение руки и сердца в переходе у Савеловского вокзала, как закончится космическая война, как впавшая в кому старушка споёт оперную арию, а пожилая мать получит письмо от умершего сына.
В калейдоскопе странных образов и безумных героев угадывается что-то близкое и жуткое — может, глобальное потепление, а может, неосознанно взятый на кассе супермаркета пластиковый пакет. «Этими текстами, кажется, можно лечить депрессию, неврозы, переломы конечностей и псориаз.
Что угодно.
Хочется, чтоб люди в зале почувствовали: нет никакой смерти, мы не одни во вселенной, совсем рядом — миллионы других миров, в которые маленькие дети, старики и собаки ходят как к себе домой, а взрослые совсем разучились», — говорит Женя Беркович о спектакле.
Спектакль идёт без антракта.
В составе исполнителей возможны изменения без дополнительного уведомления.
