Спектакль по пьесе Иешуа Соболя в переводе Марьяна Беленького.
Порой, когда ужас повседневности захлёстывает с головой, хочется хотя бы на пару часов от него где‑то укрыться… Об одной из самых невероятных попыток сохранить человеческое в человеке с помощью театра рассказывает пьеса из трилогии современного израильского драматурга Иешуа Соболя.
А ещё эта история про, пожалуй, самый парадоксальный театр в мире: театр, который появился там, где и актёры, и зрители каждый день могли не дожить до следующего спектакля.
В Вильнюсском гетто артисты и художники открыли театр.
Несмотря на цензуру, несмотря на смерть, стоящую за спиной каждого, они продолжали говорить на своём языке — языке еврейской культуры.
Ставили комедии, сочиняли музыку, писали тексты.
Жили и говорили о радости, любви и надежде.
Это спектакль‑концерт, полный песен, фарса, элементов кабаре, юмора.
Ведь смех и надежда — это то, что помогает людям выживать и сохранять себя даже тогда, когда смерть стоит на пороге каждого дома.
У многих героев пьесы есть реальные прототипы.
Например, один из самых противоречивых персонажей — начальник полиции гетто Якоб Генс.
Он был убеждён, что театр в гетто может не только удержать человека над отчаянием, поддержать изнутри, но и дать работу, а значит — спасти хотя бы часть людей.
Но его прагматичную логику разделяли не все.
Реальный библиотекарь гетто Герман Крук выступал резко против.
Сама идея театра посреди массового уничтожения казалась ему кощунственной: «Кладбище — не место для театра».
И это правда.
Потому что театр — это жизнь.
Пока он существует, «кладбищу» нет места.
Выжившие узники гетто вспоминали: «Когда тебя каждый день унижают и оскорбляют, ты работаешь на принудительных работах и живёшь в переполненных кварталах, лучшее, что можно сделать, — это надеть лучшую одежду и пойти в театр».
Мы с этим согласны.
В составе исполнителей возможны изменения без дополнительного уведомления.
Спектакль идёт с одним антрактом.
