Две повести Лескова — «Воительница» и «Леди Макбет Мценского уезда» — соединены на сцене темой женских характеров, парадокса страстей и их разрушительной силы.
И это не случайный союз: Лесков знал этот материал не понаслышке.
Он служил в Орловской уголовной палате, и обе истории вышли оттуда: из дел, из рассказов, из той изнанки русской жизни, которую он видел своими глазами.
Отсюда их документальная плотность, отсутствие литературной красивости, почти протокольная точность в описании страстей.
Сначала — «Воительница».
Домна Платоновна, женщина-парадокс: набожная сваха, устроительница чужих судеб, живущая в мире, где вера и грех переплетены до неразличимости.
Лесков пишет её без осуждения и без жалости — он просто показывает, как страсть, облечённая в одежды благочестия, оказывается той же неукротимой стихией жизни.
Это гротеск, но гротеск узнаваемый, почти документальный.
Потом — «Леди Макбет Мценского уезда».
Катерина Измайлова — натура, у которой страсть вырастает из скуки, из удушливой обыденности русской провинции.
Вырвавшись на волю, она оборачивается силой, уничтожающей всё вокруг — и саму героиню в первую очередь.
Здесь Лесков не смягчает ничего: преступление, расплата, финал на Волге.
