Сюжет разворачивается в душном пространстве блиндажа, где боец оказывается зажатым между жизнью и смертью.
Получив приказ отступить, он понимает — отступать некуда.
За спиной остаются мирные жители, дома, родные улицы, ради защиты которых он взял в руки оружие.
Сквозь грохот разрывов и треск помех в эфире, подобно музыкальной фуге Баха, сплетаются пронзительные голоса: суровые команды командира, щемящий сердце голос матери, уставший баритон отца, доносящийся из забытого прошлого, наивный голос дочки и горькие шутки боевых товарищей.
Центр сценографии — куб, где, как в ленте соцсетей, оживают воспоминания: самые важные лица и моменты жизни возникают перед героем, приближаются, требуя ответа.
В этом пространстве перед ним встают призраки его жизни.
И над всем этим — навязчивый, почти абсурдный ритм стиральной машины, соло, сливающееся воедино со звуками взрывов.
В этом хаотическом симфоническом произведении звучит честный разговор о будущем.
О том будущем, ради которого можно и должно умирать, но ради которого так важно выжить.
О том, что останется после — в памяти детей, в рассказах внуков, в самой земле, которую они защищают.
