Обыкновенная трагедия по мотивам романа М.Е.Салтыкова-Щедрина
Премьера
Постановка приурочена к 200-летию великого русского писателя-сатирика. Сценическая версия прозаического произведения создана режиссером-постановщиком.
Типичный пример житейской арифметики — история выморочного рода Головлевых. Вначале — хаотичное сложение: без любви, без души, без сердца и света. Прирастание семейства и достатка его только по холодному расчету («абсурдный конвейер»). Далее — беспорядочное вычитание... Блуждающими болотными огнями проходят все они по жизни, даже не пытаясь осознать смыслы и цели.... Только, пожалуй, в костяшках старых маменькиных счетов — «вся жизнь. С одной стороны — приход, с другой стороны — расход», «А душа? Душа в графу „непредвиденные прибытки“ не входит». И счетный стук этих самых костяшек напоминает тиканье часов...
Семейная хроника «выморочного рода» Головлевых — самое глубокое и беспощадное произведение М.Е. Салтыкова, утверждающее губительность эгоистического существования, погони за материальным обогащением. Это роман-предостережение о хрупкости, ранимости духовного здоровья, равновесия человека, отнюдь не потерявший своей актуальности.
История жизни Арины Петровны и ее «постылых детей» — яркая демонстрация мысли о том, что «погоня за благоприобретениями» разрушает духовные связи между близкими людьми, а утилитарно потребительские взаимоотношения подрывают основы семейной жизни.
Еще более трагическая история жизни Порфирия Владимировича (Иудушки) Головлева — не просто повествование о нравственной деградации, распаде личности, поднимается тема тотального одиночества человека, более всего на свете оберегавшего и ценившего собственный покой.
История взаимоотношений Иудушки с матерью — от «маменьки» до «проклинаю» — постепенное погружение «откровенного мальчика», чистого и непорочного, в пучину лицемерия и лицедейства, когда гадости совершаются персонажем уже почти ритуально, но с абсолютной убежденностью в собственной правоте. И только запоздалое раскаяние, пробуждение «одичалой совести» приводит Порфирия Владимировича к полному осознанию личной и семейной катастрофы, а также личной вины перед близкими родными людьми.
«И вдруг ужасная правда осветила его совесть, но осветила поздно, без пользы, уже тогда, когда перед глазами стоял лишь бесповоротный и непоправимый факт. Вот он, состарелся, одичал, одной ногой в могиле стоит, а нет на свете существа, которое приблизилось бы к нему, пожалело бы его. Зачем он один? зачем он видит кругом не только равнодушие, но и ненависть? отчего все, что ни прикасалось к нему, — все погибло?... Где все?». «Где все?» — последний вопрос, который задал Иудушка себе и жизни. И не нашел ответа.
Бессмертное творение М.Е. Салтыкова-Щедрина и сейчас напоминает нам об ответственности за собственную судьбу. Писатель-сатирик, сила которого в отрицании зла, думал о цене человеческой жизни, о необратимых последствиях, к которым приводят человека глубокие нравственные изъяны. «Не переводятся у нас господа-то головлевы...».
«Где стол был яств, там гроб стоит» — эту державинскую строчку вспоминает и сам автор «Господ Головлевых» по ходу повествования. Так что в сценографии будущего спектакля она тоже отразится... «Дом-гробница», по которой бродят потерянные мертвые души хора. Спектакль-отпевание, устроенный по законам музыкального театра, где есть место и свадебным обрядам, и поминальным...(Музыкальный руководитель — Анастасия Крылова)
